Денис Мацуев: «Дзинтари» – это намоленный зал»

Мировая пресса называет Дениса Мацуева «сибирским Листом», «гением музыки». И это действительно так.

В июле, в рамках фестиваля «Балтийские  музыкальные сезоны», Денис Мацуев снова выступит на сцене «Дзинтари», и его концерт,  без сомнения, станет одним из главных событий нынешнего юрмальского лета.

Футбол и музыка едины

– Денис,  это правда,  что если бы жизнь сложилась чуть-чуть иначе, я сейчас брала бы интервью не у знаменитого пианиста, а у знаменитого футболиста Мацуева?

– Насчет знаменитого не уверен, но футбол обожаю с детства. Занимался им всерьёз в юношеской команде Иркутска. Я даже был против переезда в Москву, в музыкальную школу при консерватории, пока родители не нашли гениальный ход – пообещали, что в столице я смогу смотреть все матчи «Спартака» живьём, на стадионе. Тогда я быстро засобирался!

К музыке до 14-15 лет я относился более чем спокойно, все мысли были о футболе.

–  Как же так? Вы ведь из музыкальных вундеркиндов,  за инструментом почти с пеленок…

– В три года я подошел к пианино, сыграл одним пальцем мелодию «Прогноза погоды» из программы «Время», и родители поняли, что мальчик попал… (смеётся). Но футбол мне дал очень многое  – физическую форму, силу, выносливость. По-моему, культура и спорт очень близки: и то, и другое обладает терапевтическим воздействием и не требует перевода.

Я безумный футбольный болельщик – не пропускаю ни одного интересного матча, пристально слежу за играми любимых команд.  В Париже  я получил титул Посла чемпионата мира по футболу 2018 года, чем очень горжусь.

– Обычно пианисты далеки от спорта – берегут руки, и правильно делают!  А у вас были и переломы, и вывихи.. 

– Однажды в Японии меня журналисты спросили: что нужно сломать, чтобы играть так, как вы? Я долго смеялся, они тоже, но факт остается фактом: я дважды ломал руку, как-то вывихнул палец. Играл в хоккей, и мне клюшкой ка-а-к засандалили… Но я руку разработал!

Рахманинов как лейтмотив  

– В советское время русская фортепианная школа была самой сильной в мире. А сейчас?

– Тогда все таланты были сосредоточены в одной стране, которая называлась Советский Союз, а теперь они разлетелись по разным странам. Но, по-моему, талант не имеет национальности. В прошлом году я вместе с Гергиевым был в жюри конкурса им. Чайковского. Оценивая музыкантов, мы руководствовались одним правилом: откуда бы ни приехал исполнитель, если он будет лучше всех – он победит. И неважно кто он – русский или китаец. Гран-при, между прочим, получил музыкант из Монголии.

Я не согласен с тем, что русским сегодня нечем гордиться. Никогда не забуду закрытие Олимпиады в Сочи, где вся церемония проходила сквозь призму великой русской культуры. Это было грандиозно!

– На закрытии Олимпиады вы играли Второй концерт Рахманинова. С этим композитором у вас особенные отношения…

– Особенные. И гораздо значимее, чем преданный поклонник — великий мастер. Как-то в Париже я познакомился с внуком Сергея Рахманинова, Александром. Он сказал: «Если бросишь курить, я подарю тебе произведение деда, которое ещё никто не исполнял».  Я сразу бросил сигарету. Потом в Люцерне мне довелось играть на Stеinway, на котором когда-то играл Рахманинов…

В прошлом году в «Дзинтари» я с удовольствием исполнил Третий фортепианный концерт Рахманинова. Это лейтмотив моей жизни, моя визитная карточка, если хотите. Я играю его с 13 лет и каждый раз словно впервые.

Любовная химия

– Сколько часов в день вы занимаетесь? 

– В этом году у меня 245 концертов. Иногда я просыпаюсь и не понимаю, что это за город, что за страна, какой оркестр, какой зал… Так что занимаюсь я в основном на сцене (улыбается).

– Как вы восстанавливаетесь, выходя почти каждый день на сцену и играя так, что порой рояли не выдерживают?

– Вот на сцене и восстанавливаюсь. Да, каждый концерт – это труд, пот и как минимум три потерянных килограмма. Но сцена – магическое место, она даёт силы.

Однажды я 23 часа летел в Австралию. Приземлился за час до концерта. Зал на три тысячи человек, билеты раскуплены за много месяцев, и никого не волнует, что у тебя за сутки полета атрофировались мышцы. Выхожу на сцену и вдруг… Включается какое-то волшебство, идёт энергия зрителя, появляется драйв. А отдыхающим на пляже себя не представляю – я там и пяти минут не пролежу!

– По какому принципу вы отбираете – что исполнять, что не исполнять?

– Принцип простой: если нет любовного контакта с музыкой и композитором, то эту вещь лучше не выносить на сцену. Есть произведения, которые я выучил и отложил. Потому что должна возникнуть любовная химия, страсть, момент взаимности. Это как в ухаживании за девушкой — нужно соответствовать предмету своей любви, постоянно убеждать, что ты достоин быть рядом.

На сцене «Дзинтари»

– Это правда, что у пианиста должны быть длинные пальцы?

— Чушь. У меня, например, рука маленькая. Миф о том, чтот у пианиста должны быть длинные пальцы, появился после приезда в СССР американского музыканта Вана Клайберна, которому Хрущёв отдал первую премию на конкурсе Чайковского.

У Рахманинова были огромные руки. У Листа – тоже. А вот у Рихтера – малюсенькая ручка. Я знаю многих пианистов с длинными пальцами, которые играют плохо.

«Дзинтари» – открытый зал. Здесь чаще выступают эстрадные исполнители, нежели классические музыканты. Комфортно ли вам на нашей сцене?

– «Дзинтари» не совсем открытый зал, у него есть крыша есть, отражатель звука, а значит, здесь можно играть классическую музыку.

Сам бог велел, чтобы в таком намоленном месте как «Дзинтари» звучала классика. Я рад, что она сюда возвращается.

– Связывают ли вас с Латвией какие-то личные воспоминания?

– Не столько с Латвией, сколько с Прибалтикой. Мой прадед Раммуль – эстонец, родом из-под Тарту. Он был скрипачом, часовых дел мастером и очень талантливым человеком.  Правда, в силу разных причин покинул родину и уехал в Иркутск. Так что кровное родство с прибалтами я чувствую, хотя и родился в Сибири. Абсолютно уверен: сибиряк – это национальность!

Не обижай и помогай!

– Чем же отличается национальность «сибиряк» от других национальностей?

– Это замечательные, теплые, сильные и открытые люди. У сибиряка два девиза: «Не обижай и помогай!» Сейчас русские рассеялись по всему миру, и если ко мне в Лондоне или Нью-Йорке подходит человек и говорит, что он Сибири, то он автоматически становится моим родственником. Сибиряки как грузины — очень любят своих.

– В родном Иркутске часто бываете?

– Я провожу там фестиваль «Звёзды на Байкале». Помимо музыкальной программы, у нас замечательное общение. Играем в футбол, ходим в баню, купаемся. Я уже давно говорю, что фестиваль «Звёзды на Байкале» надо переименовать в «Звёзды в Байкале» (смеётся.)

У меня есть ритуал – кто бы ни приехал, будь то Гергиев или Спиваков, я каждого гостя окунаю в Байкал. Температура воды там не поднимается выше 8 градусов. И ещё ни одна звезда не заболела!

– А чем вы угощаете своих гостей?

– Как все сибиряки – омулем и пирогами. А ещё пельмени умею лепить!

По заветам Ростроповича

– Кто ваши друзья? Наверное, в основном музыканты?

– Среди них есть и актёры, и спортсмены, и политики. Я не делю людей по профессиям и кастам, мне все равно кто передо мной – президент или дворник.  Это у меня от Ростоповича, я с ним много общался и многому научился. Ростропович жил без маски, был простым и естественным – как на сцене, так и в жизни. Вот и я такой.

– Какие качества вы цените в людях?

– Преданность. Чувство юмора – опасаюсь людей, у которых с этим не в порядке. И, пожалуй, романтизм. Сегодня он уходит их нашей жизни, а жаль!

– С кем из музыкантов – ушедших или ныне живущих – вы мечтали бы пообщаться?

– С Рахманиновым, Горовицем, Чайковским, Прокофьевым. А из ныне здравствующих…  Пока все мои мечты сбываются!

– Что вы слушаете кроме классики?

– Всё талантливое, и неважно, какой стиль: джаз, рок или поп. Почему нет? Главное, чтобы в музыке присутствовала мелодия, а у исполнителя – талант.

Лекарство от злости

– Если бы вы могли что-то изменить в этом мире, то что бы вы изменили?

– Я в первую очередь изобрёл бы лекарство от всех болезней и вакцину, которая уничтожает в  людях злость. Мне хочется, чтобы все люди  на планете улыбались, и у каждого было отличное настроение. Думаю, что классическая музыка отчасти и является таким волшебным средством, благодаря которому люди становятся добрее и отвлекаются от плохих новостей.

– Какие у вас отношения с поклонниками? 

– Замечательные! Однажды на концерте в Брюссселе ко мне подошёл мальчик – в бабочке.  Лет девяти, наверное. «Можно вас на минуточку?» «Конечно!» – отвечаю я. «Маэстро, я прослушал ваш концерт и могу сказать, что мне понравилось,» – серьёзно сказал мнеи юный зритель и степенно удалился. Вот так и рождаются поклонники! (хохочет)

–  Денис, а бывают в вашей жизни дни, когда вам не хочется музыки?

– Музыка звучит в моей голове каждую минуту. Часто – новая, та, которую я в данный момент разучиваю. Даже во сне. Иногда приходят новые мелодии. Только не пишите, что это начало композиторской карьеры Мацуева (смеётся.) Без сцены я не могу!

– Чем вы порадуете поклонников вашего творчества в «Дзинтари» в этом году?

– Нынче в июле у меня два концерта в «Дзинтари». На одном из них я исполню Чайковского, а на другом – джаз «Рапсодию в стиле блюз» Гершвина.

– До встречи в «Дзинтари»!

Елена Веселова

Добавить комментарий