Шахматная схватка в Кемери

В июне 1937 года на Рижское взморье — в Кемери — приехал весь цвет шахматного мира: в новом шикарном отеле открылся шахматный турнир. Имён было много, но в центре внимания общественности находился Александр Александрович Алёхин — четвёртый чемпион мира, одолевший непобедимого Хосе Рауля Капабланку.

Алёхин до этого уже был в Латвии: в 1920–м через Ригу уезжал в эмиграцию из большевистской России. Но то была короткая остановка. На сей раз приехал  в Юрмалу почти на месяц…

Четвёртый чемпион

Алёхин родился в Москве в 1892 году в дворянской семье. Отец — коллежский асессор, мать — дочь крупного фабриканта, владельца “Трехгорной мануфактуры”. Первым шахматным ходам мальчика научила мать, когда ему исполнилось 7 лет. В детстве Саша тяжело заболел менингитом. Поставили на ноги, но отец строго–настрого запретил сидеть за шахматной доской. Сын подчинился и стал играть тайком от взрослых, по переписке, с сильнейшими шахматистами страны.

“Милостивый государь Алёхин!” — писал ему князь Владимир Иванович Шаховской, не подозревая, что общается с 14–летним подростком.

В число ведущих шахматистов мира Алёхин вошел перед Первой мировой войной — занял третье место на международном турнире в Петербурге.

Во время революции и Гражданской войны его жизнь не раз висела на волоске: собирались расстреливать в Одессе, в Москве — как деникинского агента. Агентом он не был, но и к новой власти симпатий не испытывал. Правда, в 1920–м принял участие в крупном турнире и стал первым чемпионом РСФСР по шахматам. А вскоре вместе с супругой — швейцарской журналисткой — выезжает за рубеж.

Оседает в Париже, в 1925–м получает французское гражданство. Шахматы становятся его профессией. В 1927 году в Буэнос–Айресе играет один из главных матчей в своей жизни — с кубинцем Капабланкой. На кону — титул чемпиона мира, Алёхин — претендент. В тяжелейшем поединке русскому шахматисту удаётся вырвать победу. Он становится четвёртым чемпионом мира по шахматам…

«В Росссию? Никогда!»

В Кемери Алёхин приехал в звании экс–чемпиона. В 1935–м уступил титул сильнейшего голландцу Максу Эйве, но уже через два года, в октябре 1937 года (вскоре после кемерского турнира), вернёт себе звание. А пока — июнь 1937–го….

Листаю подшивки старых газет. Нет ни одного номера, где бы не освещался ход турнира. На фотографии перед зданием новой гостиницы “Кемери” — флаги 13 стран, представляющих участников турнира: США, Франции, Чехословакии, Эстонии, Литвы, Латвии… За нашу страну выступал Владимир Петров, который сенсационно занял первое место. Особенно дружеские отношения у Петрова сложились с Алёхиным. Тот был для него кумиром еще с юности. Сближал обоих и русский язык. Хотя оба владели иностранными, а Алёхин свободно говорил на шести языках.

Супруга Петрова — Галина Михайловна — оставила воспоминания об Алёхине:
“Перед Александром Александровичем Алехиным я робела, чувствовала себя совсем девчонкой. Высокий, стройный, светлые волосы… От Петрова узнала, что когда Алехин в 1925 году поставил рекорд в Париже — играл вслепую на 28 досках — то чуть с ума не сошел, но с тех пор стал на всю жизнь кумиром моего мужа.
Когда я упрекала Володю за излишнее “прикладывание к рюмочке”, он мне говорил, что самые красивые партии у Алёхина, когда он был “под градусом”…

На мой вопрос, хочет ли Алёхин вернуться в Россию, он ответил: “Никогда!” От Советской России у него остались в памяти только голод, нищета, разруха… Кстати, на другой мой вопрос, остались ли у него там родные, он ответил: “Нет”. Теперь мне понятно, почему он соврал. У него были брат Алексей и сестра Варвара, которые официально отреклись от Александра Александровича…”

Кофе с пешкой

Латвийский шахматист Петров был среди немногих участников турнира, к кому Алёхин относился с симпатией. Вот что пишет супруга Петрова:

“Перед игрой с Петровым Алёхин уловил момент, когда рядом с турнирной таблицей находились Флор и Решевский. Он взял в руки мел и с равнодушным спокойствием себе и Петрову написал по половине. Флор с Решевским возмутились не на шутку: заранее договоренный результат не подобает рыцарям королевской игры… На что Алехин еще подлил масла в огонь — он стер половинку и поставил себе ноль, а Петрову единицу…”

Очевидцы рассказывают о феноменальной памяти Алёхина, но, как и многие великие, он был рассеянным. На этом же турнире, в Кемери, часто удалялся играть в бридж. Однажды после нескольких часов таких внешахматных разминок он вдруг в присутствии соперников обхватил голову руками и сокрушенно сказал: “Я ведь закрыл в номере жену и забыл”.

В другой раз в партии белыми — там же в Кемери — в игре с литовским мастером Владасом Микенасом Алёхин допустил ошибку и попросил официантку принести кофе. Когда кофе принесли, неожиданно начал размешивать его… шахматной пешкой.

Алёхин был большим любителем кошек. Его сиамский кот Чесс (в переводе с английского “шахматы”) постоянно присутствовал на соревнованиях как талисман. Во время первого матча с Эйве кот обнюхивал доску перед каждой партией…

Игра с фашистами

Последний период жизни шахматиста драматичен. После нападения фашистов на Францию он добровольцем вступил в армию. А через какое–то время в оккупированном Париже неожиданно выходит его статья “Еврейские и арийские шахматы”, в которой встречаются такие “перлы”, как “арийская атакующая идея”, “арийский боевой дух”.

В 1945–м Алёхин говорил, что статью подделали: “перлы” вставил редактор — австрийский шахматист, нацист и антисемит, не уведомив автора. Возможно. Однако то, что мэтр участвовал в шахматных турнирах в оккупированной нацистами Франции, в Мюнхене, в других местах, играл с фашистами — факт. Сам чемпион объяснял, что думал о том, как заработать на кусок хлеба и боялся за судьбу жены: Грейс Висхар была еврейкой.

В 1945–м Алёхин должен был принять участие в крупных турнирах — в том числе в Лондоне, но вскоре организаторы отозвали приглашение, устроив ему бойкот…

Непобеждённый

Выдающийся шахматист умер в небольшом португальском городке, куда перебрался вскоре после войны, в 1946 году. Ему было только 53 года. За день до смерти стало известно, что в 1948–м состоится его матч за шахматную корону с Михаилом Ботвинником. Алёхину предстояло отстаивать титул.

Чемпиона мира нашли в кресле у столика с расставленными в начальной позиции шахматными фигурами. Первоначально шахматист был похоронен в Португалии, а в 1955 году перезахоронен в Париже. Мраморный барельеф на могиле выполнил скульптор и шахматист Абрам Барац. Надпись на надгробии гласила: “Шахматному гению России и Франции”. Сбоку у могилы — фигурка кошки. Того самого талисмана, который не раз выручал мастера.

Алёхин так и ушел непобеждённым. Единственный шахматист, который остался чемпионом при жизни…

Антон Аникин

 

Добавить комментарий